Кабинет Сигизмунда Шломо Фройда
Добро пожаловать в кабинет Фрейда. Да, за стенкой санузел, и нет, это не случайность, а концептуальное решение. Сигизмунд Шломо сам бы оценил. По его теории ребёнок проходит несколько стадий психосексуального развития, и две из них словно созданы для этого соседства. Анальная стадия, примерно от полутора до трёх лет, вращается вокруг горшка, контроля и первого в жизни конфликта «отдать или удержать». Фрейд считал, что если здесь что-то пошло не так, вырастает человек либо болезненно аккуратный и скупой, либо, наоборот, щедрый до хаоса. Так что если после посещения соседнего помещения вам захочется разложить вещи на столе строго параллельно, вы знаете, кого благодарить. Следом идёт фаллическая стадия, от трёх до шести лет, с её открытием различий между полами, Эдиповым комплексом и большим количеством неудобных детских вопросов за ужином. Именно поэтому в этом кабинете сигара иногда может оказаться просто сигарой, а дверь в туалет просто дверью. Иногда.
Моравия, городок Фрайберг (сегодня чешский Пршибор), 1856 год. У молодой Амалии Фрейд рождается первенец, и мать с первых дней зовёт его «мой золотой Сиги». В семье ходила легенда, что малыш родился «в рубашке», а одна старушка предсказала, что он станет великим человеком. Мама в это верила всю жизнь, а сам Фрейд позже заметил, что любимец матери всю жизнь сохраняет чувство победителя. Кажется, он знал, о чём говорит.
Первая научная работа будущего отца психоанализа была совсем не о душе, а об угрях. В 1876 году студент Фрейд в Триесте вскрыл около четырёхсот угрей, пытаясь найти у самцов яички, которые тогда никто не мог обнаружить. Не нашёл. Есть что-то трогательное в том, что человек, сделавший сексуальность центром психологии, начал с безуспешных поисков половых органов у рыбы.
Потом был кокаиновый эпизод. В 1884 году Фрейд написал восторженную статью «О коке», рекомендовал вещество друзьям и невесте и был в шаге от славы: кокаин действительно оказался прорывом, но как местный анестетик в офтальмологии, и это открытие сделал его коллега Карл Коллер, пока Фрейд уехал навестить невесту. А попытка Фрейда лечить кокаином морфиновую зависимость друга, Эрнста фон Флейшль-Марксова, закончилась трагически. Об этой истории он потом предпочитал не вспоминать.
Знаменитая кушетка, кстати, подарок. Около 1890 года её преподнесла благодарная пациентка, мадам Бенвенисти. Фрейд застелил её персидским ковром, и сегодня она стоит в лондонском музее Фрейда, став, пожалуй, самым узнаваемым предметом мебели в истории психотерапии. Садился он за изголовьем отчасти потому, что, по его признанию, не выносил, когда на него смотрят по восемь часов в день.
А на сессиях часто присутствовал «котерапевт». Чау-чау по кличке Йофи лежала в кабинете, и Фрейд утверждал, что она прекрасно чувствует состояние пациентов: рядом со спокойными ложилась поближе, а от напряжённых держалась в стороне. Говорят, ещё она безошибочно вставала и шла к двери ровно в конце часа, так что тайминг сессий был на ней.
Кабинет вообще напоминал маленький музей. Фрейд собрал больше двух тысяч античных статуэток, египетских, греческих, римских, китайских, и плотно расставил их прямо на письменном столе. Каждое утро он здоровался с некоторыми из них, а любимую фигурку Афины в 1938 году специально вывезли из Вены. Себя он называл археологом души, и коллекция была для него не хобби, а метафорой метода: раскапывать слои.
Были у великого человека и слабости. Он выкуривал около двадцати сигар в день и считал, что без них не может работать. В 1923 году у него обнаружили рак ротовой полости, после чего он перенёс более тридцати операций и шестнадцать лет носил челюстной протез, который называл «чудовищем». Курить при этом так и не бросил. А знаменитая фраза «иногда сигара это просто сигара», скорее всего, ему не принадлежит: в его текстах её не нашли, хотя она слишком хороша, чтобы перестать её цитировать.
Есть русский след, который особенно хорошо звучит для нашей аудитории. Один из самых известных его случаев, «Человек-волк», это Сергей Панкеев, богатый наследник из Одессы, который всю жизнь потом подписывался этим прозвищем. А Сабина Шпильрейн из Ростова-на-Дону, сначала пациентка Юнга, а затем психоаналитик, повлияла на идеи Фрейда о влечении к смерти и стала мостом между ним и советской психологией 1920-х.
С Юнгом вообще вышла драма в духе сериала. Фрейд видел в нём «кронпринца» психоанализа, а потом дважды упал в обморок в его присутствии, в том числе во время спора в Мюнхене в 1912 году. Сам Фрейд объяснял это неразрешёнными чувствами, связанными с отцовской фигурой. Анализировать себя он не переставал даже на полу.
И при всей этой славе Нобелевскую премию он так и не получил, хотя его номинировали больше десяти раз, по медицине и даже по литературе. Утешением стала премия Гёте в 1930 году, и это, пожалуй, справедливо: писал он блестяще. Стилю Фрейда учились, даже не соглашаясь с его теорией.
Финал истории горький, но с характером. В 1933 году нацисты сжигали его книги, и Фрейд иронически заметил, что прогресс налицо: в Средние века сожгли бы его самого, а теперь довольствуются книгами. В 1938 году, после аншлюса, благодаря усилиям принцессы Мари Бонапарт и выкупу он смог уехать в Лондон. Четыре его сестры остались в Вене и погибли в концлагерях. Фрейд умер в Лондоне 23 сентября 1939 года, через три недели после начала войны, попросив своего врача Макса Шура не продлевать бессмысленные страдания.
